Как жила древнерусская семья в языческий период

В дохристианский период в древнерусском обществе существовали две разновидности брака: моногамная и полигамная. О широком распространении последней свидетельствует автор Повести временных лет. Говоря о нравах различных славянских племён, он с христианским возмущением пишет, что "радимичи, и вятичи, и северъ… имяху же по две и по три жены"¹. У князя Игоря, как сообщает В. Н. Татищев, помимо Ольги были и другие жёны². Князь Ярополк, несмотря на то, что уже имел "жену грекиню", привезённую его отцом Святославом из Болгарии, успешно сватался к полоцкой княжне Рогнеде³. А Владимир Святославич до принятия им христианства и женитьбы на византийской царевне Анне уже имел пять "водимых", т. е. законных с точки зрения языческих обычаев, жён⁴.

Полигамия не являлась атрибутом семейной жизни исключительно восточных славян, она была известна и у западных, и у южных славянских народов, а также у всех их соседей. Так, например, у польского короля Мешко до принятия им христианства было семь жён, у поморянского князя - несколько жён и двадцать четыре наложницы, много жён имел и чешский князь Славник⁵.

Помимо многожёнства среди древнерусской знати процветало и наложничество. Наиболее показателен пример того же Владимира Святославича, имевшего по 300 наложниц в Вышгороде и Белгороде и ещё 200 в сельце Берестове⁶. По мнению А. В. Карташёва, под наложницами в данном случае подразумеваются пленницы, служившие развлечением для князя и его дружины и предметом торговли⁷.

Низшие слои древнерусского общества, по всей видимости, вели более упорядоченный образ жизни, что подтверждают свидетельства арабских, византийских и западноевропейских авторов, таких как Аль-Масуди, Маврикий Стратег и св. Бонифаций⁸. Но вызвано это было, скорее всего, не столько какими-либо моральными принципами, сколько экономическим положением, не позволяющим содержать нескольких жён, а тем более наложниц.

Помимо полигамии в древнерусском обществе, по мнению С. В. Бахрушина, существовали и признаки левирата, то есть обычая брать в жёны вдову умершего брата⁹. Но источники приводят только единственный пример подобного рода - Владимир Святославич после убийства брата Ярополка женился на его вдове: "Володимиеръ же залеже жену братьню грекиню"¹⁰.

В языческой семье жена находилась в подчинённом положении по отношению к мужу. Это связано с тем, что в древнейшие времена одним из главных достоинств человека была физическая сила. Несмотря на то, что многие славянки по своему образу жизни не отличались от мужчин - охотились, воевали и т. п., в большинстве случаев они всё равно уступали им в физической силе. 

Сама идея превосходства мужчины над женщиной, отмечал В. О. Шульгин, отражена в космогонии славян. Женщина - вода - олицетворяла пассивное начало мироздания, а мужчина - свет - творческое. Без света-мужчины вода-женщина представлялась в виде льда, снега, смерти. И только под воздействием света женское начало получало жизнь и движение¹¹. Символическим проявлением такого отношения к женщине, с точки зрения В. И. Сергеевича, являлся обряд разувания женой мужа во время брачной церемонии, приравнивавший её к прислуге¹².

Правовое положение жены в семье зависело от формы заключения брака. Например, в случае похищения невесты она становилась собственностью мужа, вещью, которой он мог распоряжаться по собственному усмотрению. В то же время похищение невесты с её согласия ("на игрищах"), предоставляло ей несколько иной, более высокий статус, что было обусловлено активной ролью невесты при заключении брака. Положение женщин, вступивших в брак в результате купли их у родителей, практически не отличался от статуса похищенных жён. Очень часто они становились не жёнами, а рабынями-наложницами. Положение женщины существенно улучшил договорной брак, сопровождавшийся принесением приданого и выплатой вена, которые гарантировали ей определённые права в новой семье. Односторонний разрыв такого брака со стороны мужчины осложнялся наступлением для него имущественных последствий в виде потери приданого.

Ещё одним фактором, влиявшим на положение женщины после замужества, являлось её добрачное социальное положение. Невесты, принадлежавшие к высшим слоям древнерусского общества, сохраняли высокий личный статус и после вступления в брак. Они не только были хозяйками в собственном доме, но и порой принимали участие в общественно-политической жизни. О последнем свидетельствует наличие послов от знатных славянских женщин на переговорах князя Игоря с Византией. В заключённом по их результатам соглашении упоминаются "Искусевн Ольги княгини... Каницаръ Предъславин; Шихъберн Сфанъдръ, жёны Улеба…"¹³.

Княгиня Ольга после убийства древлянами её мужа князя Игоря "съ сыном своимъ Святославомъ собра вои много и храбры" разгромила непокорное племя и "възложиша на ня дань тяжьку"¹⁴. Потом она самостоятельно правила до совершеннолетия Святослава, демонстрируя выдающиеся способности государственного деятеля.

Тем не менее, независимо от формы заключения брака и места, занимаемого женщиной в общественной иерархии, полновластным главой семьи всегда оставался муж. Он мог судить свою жену, подвергать её телесным наказаниям и даже распоряжаться её жизнью. Так, князь Владимир Святославич намеревался собственноручно убить свою супругу Рогнеду за попытку покушения на его жизнь. Татищев писал: "Владимир так сим оскорбился, что хотел её тут зарезать. Но, желая более ей прискорбности учинить, велел ей немедленно одеться в платье лучшее и убор царский, как на брак приготовиться, и потом велел ей сесть на постель, что она смело учинила. Владимир взял меч голый в руку и пошёл к ней, желая ее убить наедине..."¹⁵ От неминуемой расправы княгиню спасло только появление их малолетнего сына Изяслава.

По всей видимости, муж мог безнаказанно лишить жизни свою жену и за супружескую измену. Об этом красноречиво свидетельствуют древнерусские былины. Богатырь Святогор убил свою супругу за то, что она с помощью шантажа заставила Илью Муромца овладеть ею: "Красавица жена его [Святогора] богатырская пошла гулять по чисту полю и высмотрела Илью в сыром дубу. Говорит она таковы слова: "Ай же ты, дородный добрый молодец! Сойди-ка со сыра дуба, сойди любовь со мной сотвори; буде не послушаешься, разбужу Святогора богатыря и скажу ему, что ты насильно меня в грех ввёл"¹⁶. Жестоко расправился со своей женой-изменницей Добрыня Никитич: "А и стал Добрыня жену свою учить / Он молоду Марину Игнатьевну / Он первое ученье - ей руку отсёк, / Сам приговаривает: / "Эта мне рука не надобна, / Трепала она, рука, Змея Горынчишша!" / А второе ученье - ноги ей отсёк: / "А и эта- де нога мне не надобна, / Оплеталася со Змеем Горынчишшем!" / А третье ученье - губы ей обрезал / И с носом прочь: "А и эти-де мне губы не надобны, / Целовали они Змея Горынчишша!" / Четвёртое ученье - голову ей отсёк…"¹⁷. Также поступил в подобном случае и Иван Годинович¹⁸. В былине "Чурила Пленкович и Катерина" вполне заслуженной считается смерть от руки Пермяты его жены Катерины, изменившей ему с Чурилой Пленковичем: "взял Пермята да молоду жону, / На одну-де ногу да он ступил ноньце, / Как другу-де да у ей оторвал…"¹⁹.

Можно согласиться с К. А. Неволиным, что безнаказанность убийства мужем жены связана с тем, что в древние времена безопасность и жизнь людей обеспечивались местью их родственников. Женщина, выходя замуж, теряла связь со своей семьей и переходила под власть и защиту мужа, в силу чего никто из родных не имел права мстить супругу в случае её убийства, тем более, если оно произошло в результате "справедливого" наказания²⁰.

О невысоком личном статусе женщины в семье в дохристианский период свидетельствует и языческий обряд захоронения жен